Дезинфекция актуальности в советском переводе

Аннотация

В статье рассмотрены переводы Дж. Дос Пассоса иДж. Джойса, сделанные И. А. Кашкиным и его «Первым переводческим коллективом» в 1934–1937 гг. Перевод Кашкиным романа Дос Пассоса «42-я параллель» (1936) представляет собой «переперевод» относительно перевода В. О. Стенича (1931, переизд. 1936). На фоне «творчески-дерзкого» и остросовременного перевода Стенича в версии Кашкина сглажено формальное новаторство Дос Пассоса, текст стилистически архаизирован. Контекстом, объясняющим такой способ доместицирующего перевода, является то, что Дос Пассос был актуальной фигурой в советских дискуссиях 1932–1933 гг. о соцреализме и формализме. Своим переводом Кашкин отразил позицию официозной советской критики, призвавшей учиться не «формальным» приемам Дос Пассоса, а его «революционному» пути. В переводе «Улисса» Джойса (1935– 1936) кашкинский коллектив действовал на фоне только что вышедших переводов фрагментов романа, прежде всего сделанных Стеничем, а также критических статей, особенно Д. Мирского, говоривших о том, что этот беспрецедентный текст почти непереводим и требует от переводчика радикального языкового эксперимента и фундаментального культурного комментария. Переводы кашкинцев, напротив, разнородны по подходу, часто небрежно игнорируют стилистические приемы Джойса и лишены серьезного комментария. Объяснение этого подхода мы находим также в текущем заказе власти относительно писателя, сформулированном в заглавии доклада Карла Радека на Первом съезде советских писателей (1934) «Джемс Джойс или социалистический реализм?». Отказ Кашкина в 1936 г. от продолжения перевода «Улисса» и выпуск перевода раннего сборника рассказов «Дублинцы» (1937) мы связываем с тем, что новая позиция власти относительно романа была сформулирована прескриптивно, т. е. уже не требовала знакомства с ним; «Улисс» стал упоминаться для погромного уничтожения отечественных авторов, например Леонида Добычина. Лучшими произведениями Джойса были объявлены ранние рассказы, которые кашкинский перевод соответствующим образом доместицировал. Таким образом, ранние переводы Кашкина и его группы, которые могут быть описаны как функция менявшегося политизированного заказа власти в отношении современных писателей, были, в сущности, единым советским текстом с паратекстами официозных советских критиков и не претендовали на то, чтобы превзойти имеющиеся переводы и пережить свое время.