Слово как симулякр:случай приятельского обращения старина

Аннотация

Статья посвящена выявлению роли русского приятельского обращения старина. Исследование его употребления проводилось методом корпусного анализа (анализ основного, устного и параллельного корпусов Национального корпуса русского языка) и методом сопоставления с контрольным образцом, близким по ряду параметров приятельским обращением старик без семантики возраста. Выяснилось, что приятельское обращение старина редко встречается в живой разговорной речи, но устойчиво (в трети контекстов в основном корпусе НКРЯ) употребляется в русской художественной литературе, описывающей заграничную жизнь, в фантастической литературе и пр. В речи литературных персонажей, говорящих на условном иностранном языке, это слово является копией несуществующего оригинала. На возникновение такой роли, по-видимому, повлияло использование слова как кальки аналогичных галлицизмов и англицизмов: mon vieux ‘старина, дружище’ (букв. «мой старик»), old man (букв. «старик») и пр., начиная с переводов Беранже, Джека Лондона и др., что придало слову коннотации «заграничности». В статье также освещается эволюция обращения старина (в НКРЯ с конца 1820-х годов как обращение к пожилому человеку простого звания), которая могла обусловить выбор именно этого слова для калькирования обращений типа mon vieux. В широком смысле исследование демонстрирует принципиальную возможность формирования у языкового средства роли копии несуществующего оригинала, т. е. симулякра по Бодрийяру.